EN | RU
Контакты
Закрыть
Логин:
Пароль:
Забыли пароль?
Регистрация
Авторизация
 
Главная
О Журнале
Проекты
Партнеры
Реклама
Архив журнала
Блоги
Темы для обсуждения
Проект- Электронное Портфолио
 

 
 
 
 
     
Миром движет стремление учиться Миром движет стремление учиться
Саша Джонсон
венчурный инвестор

Вместо краткого резюме…

«Родилась во Владивостоке. Первые мечты о будущей профессии были скорее необычны для девочки. Вначале - это были грезы о море (что связано с влиянием отца, капитана дальнего плавания). Оказала свое влияние и школьная литература, – на первый план вышел образ Александры Михайловны Коллонтай, первой российской женщины-посла. Школа. Любимый предмет – английский язык. Дальневосточный государственный университет. На момент его окончания пришло решение учиться дальше. Это был конец 80-х годов, и я понимала, что для того, чтобы двигаться к заветной мечте (заниматься международной деятельностью), необходимо выехать из провинции. Не поступив на восточный факультет МГИМО, уехала на стажировку в аспирантуру в Санкт-Петербург и попала к известному преподавателю, специализировавшемуся на истории английского языка. Началась подготовка к диссертации.

Далее – работа в Ленинградском институте инженеров железнодорожного транспорта. Именно в тот период и произошло осознание того, что для грамотного объяснения терминологии деятельности инженеров на английском языке вначале необходимо понять сами технологии, над которыми они работают, понять эту терминологию, а уже потом заниматься переводами». Саша узнавала, как строятся мосты и аэропорты, как проектируются всевозможные узлы именно во время таких курсов. Вернувшись во Владивосток, стала заниматься переводами в политехническом институте. Далее были и первые венчурные фонды, и управление инвестиционным капиталом. Саша Джонсон является представителем в Силиконовой долине самой крупной венчурной компании Draper Fisher Jurvetson. С ее помощью было организовано новое партнерство между ВТБ и DFJ, сформировавшее Российский фонд ангельского и венчурного финансирования молодых инновационных ИТ компаний.

Далекая Калифорния

Если бы мне кто-то сказал в 1987 году, что я буду жить в Калифорнии и заниматься молодыми компаниями в Силиконовой долине, в жизни бы не поверила. Соединенные Штаты были для меня чем-то очень далеким, огромным. В те годы существовало требование, что выпускник по окончании стажировки и работы по распределению должен был вернуться в город, в котором учился, для меня – во Владивосток.

На тот момент в городе было немного людей, которые могли делать синхронный перевод, и поэтому появилась возможность участвовать в различных переговорах и семинарах. Миром движет стремление учиться и тяга к знаниям – таково мое внутреннее убеждение. В один из моментов меня пригласили на учебу в одной из калифорнийских бизнес-школ (в которой были места для иностранных студентов). Сделав для себя сложный выбор – оставить своего сынишку, которому на тот момент было 2 года, с бабушкой, получив благословение от родителей и друзей, решила поступать сразу в две школы – в Стэнфорд и в Беркли.

Первыми позвонили из Беркли (на тот момент я уже работала в юридической компании) и, сказав, что у них никогда не было русских студентов, пригласили в школу. Началась учеба в Беркли.

США. Беркли

Сегодня могу с уверенностью сказать: для меня вся моя жизнь – это большой «старт-ап». И каждый раз, когда выходишь на какую-нибудь высоту, ты понимаешь, что это какая-то новая вехана пути, за ней следующий этап, следующая часть. В то время понятия «венчур» я, конечно же, не знала, но могу сказать, что основной характеристикой «венчура» для меня является предпринимательство.

На тот момент (обучения в Беркли) слова «венчур», «акция» - были для меня скорее просто звукосочетаниями. Зная о том, что очень многие мои товарищи по классу ходили на специальные курсы, я считала важным вписаться в жизнь крупной корпорации, которая имеет возможности и международные связи, и способна также заниматься маленькими компаниями. Все стало меняться, когда на меня вышли различные американские бизнесы, которым был интересен Советский Союз (1991 год). Их интерес был достаточно серьезен, и главным направлением, конечно, было сырье. Темой моей дипломной работы стал «нефтяной бизнес». Тогда я познакомилась и с нашими представителями этого направления. Это было еще до Ходорковского, это были не экономисты, не финансисты, а все-таки больше нефтяники. Тогда я и узнала, что некоторые бизнесы финансируются чужими деньгами и есть разница между банками и венчурным капиталом. Но в 90-е годы темой венчурного капитала я заниматься не собиралась, потому что он был сконцентрирован только на местные компании и только в Силиконовой долине. Венчурный капитал считал, что вкладываться можно только в компании, которые находятся с тобой рядом, чтобы можно было наблюдать за ними. А мне хотелось работать с бизнесом, у которого есть какой-то международный перехлест. Тем не менее, наблюдая за этим процессом на американском рынке, работая с большими корпорациями, я не изменила свое мнение - в старт-апы нужно приходить, когда уже есть собственный опыт. Необходимо взять все то, чему научился, и предложить это маленьким компаниям. Необходимо уметь соревноваться с большими корпорациями в битве за проекты, в битве за клиентов, продавать себя так, чтобы ни у кого не возникло

сомнения, что вы останетесь в бизнесе и на следующий год, и чтобы не возникал вопрос: почему данный контракт должны отдать вам?

Когда случился финансовый кризис 1998 года в России, корпорации, которые хотели развиваться на международных рынках, стали уходить. Те, кто остался, например, в России, потом и стали управлять фондами. Это были люди, которые не побоялись остаться на этом рынке. Но компании, с которыми я работала, ушли,

и вновь пришлось начинать новый «старт-ап» с нуля. Многие сокурсники по Беркли, те, кто хотел заниматься инвестмент бенкинг, консалтингом, ушли в «старт-апы». Пока я занималась международным бизнесом, времена изменились, поменялись условия игры. Пришло время с уровня больших корпораций, больших

банков спуститься в «старт-ап».

Я создала маленькую компанию, которая занималась бизнес-девелопментом для «старт-апов». Первых клиентов мне предложили мои знакомые, которые на тот момент занимались венчурным капиталом. Они-то и отправили мне свои портфельные компании. Пришлось вернуться ко всем своим записям, вспомнить весь курс по предпринимательству, провести переговоры с профессо-ром, пока не подтвердилось, что все, что я считаю нужным, «старт-апам» пригодится. Тогда началась работа с первыми клиентами. Ими стали две софтверные компании (одна телекомовская, другая занималась полупроводниками) и еще ряд других компаний. Сегодня – все они на IPO, все пять! Можно уже было начинать новую главу в жизни. Но в этот момент стал обваливаться рынок технологический, и у моих клиентов, у одного за другим, начали возникать сложности. Сначала я думала, что это я работаю неправильно, а потом стало понятно – наступает та самая «ядерная зима», и нужно сконцентрироваться на одном проекте, чтобы, не дай Бог, и он не ушел.

Бизнес-девелопмент и венчурное финансирование

Основным вопросом этих компаний было выживание, то есть - фанлизинг, главный вопрос: постоянное появление новых денег. Моей ролью было поддерживать их на плаву. Кроме того, я поняла, что умею продавать – я умею продавать проект инвесторам. Тогда меня заметили венчурные фонды и предложили взять одну сложную компанию, в которой я вошла в совет директоров со стороны инвесторов и курировала ее, чтобы она смогла пережить трудные времена. Компания была телекомовской и времена на тот момент были не лучшими. На самом деле весь этот процесс напоминает то, что происходит сейчас. Рынки недвижимости начали падать, наши клиенты были в тех самых небоскребах. И какими бы талантливыми ни были мои продавцы, если из бизнес-юнитт выезжают каждый час, то продавать что-то воздуху очень сложно. Инвесторы просили меняостаться в этой компании, хотя, по моему мнению, я могла считаться скорее консультантом, однако несколько лет пришлось заниматься инженерной компаний. Это было очень трудное время. Существует целый пласт людей, готовых оказывать услуги бизнес-девелопмента. Это могут быть бизнес-ангелы, они не только дают чек, но и могут помочь выстроить бизнес-процесс. Есть специальные центры, специализирующиеся на работе с молодыми

компаниями. И есть компании, которым помощь не нужна. Однако это редкий случай, когда предприниматель - и инженер, и основатель, и бизнес-менеджер - в одном лице. Чаще всего приходят компании, которым нужно очень много помогать. До того, как они появляются у венчурного инвестора, эти компании хотя

бы понимают, в каком состоянии находятся, и сами ищут помощь. И здесь нужны не консультанты, которые лишь теоретически могут рассказать, как и что нужно

делать, здесь необходимы люди, имеющие собственный опыт.

Есть смысл учиться у предпринимателя, который уже построил несколько своих бизнесов и готов делиться своим опытом. Чаще это люди из больших корпораций,

которые рано вышли на пенсию, но им еще рано отдыхать. Есть специальные группы, члены которых не хотят быть ни инвесторами, ни предпринимателям в плане СЕО, но хотят работать в «старт-апе». По моему мнению, любому венчурному инвестору, прежде чем он им станет, необходимо понимать этот процесс изнутри, знать, как все вместе собрать и как все это должно сложиться. И чаще всего такими людьмистановятся предприниматели. Важно понимать, как нужно спроектировать бизнес. На сколько тебе хватит денег, когда нужно продавать кусок своего бизнеса, а когда лучше взять заем. Когда стоит привести юридическую фирму, а когда сказать – не мешайте нам. Это все нужно знать изнутри. Венчурному фонду очень важно иметь специалистов разного класса.

Российский опыт

Был большой перерыв между моими поездками в Россию, с момента, когда я занималась нефтяным бизнесом и до момента перехода на технологические проекты в Долине. В 2000-2001 году мне начали попадаться интересные проекты в Калифорнии, которые вышли из России. Инженеры, стоящие за этими российскими проектами, сами в Долину попасть не могли, и делали это через «странных» посредников, которые представить их в надлежащем виде не могли. Мои коллеги в Долине предложили мне самой посмотреть на «источник» этих проектов. Изначально был план найти интересные проекты и превратить их в большие компании в Долине.

Пришлось восстанавливать свои старые связи еще с «нефтяных» времен. Забавно то, что люди, с которыми я работала в 90-х годах, никуда не делись. Некоторые из них стали банкирами, некоторые - чиновниками. Очень многие, те, кто мог созидать тогда, и сейчас продолжают работать. Но я не нашла предпринимателей (мы говорим о 2002 годе). Было много талантливых инженеров и ученых, но у всех было такое отношение: дайте нам денег, а мы расскажем потом, на что их потратили. Естественно, мои партнеры на это никогда бы не пошли. Поэтому было принято решение сделать маленький фонд для того, чтобы попробовать провести некрупные инвестиции. Однако затея не удалась. Было очевидно, что нет связки, которая бы идеи доводила до уровня, когда они становятся похожими на проект, на компанию. Не было ресурсов: ни человеческих, ни финансовых. Познакомившись со всеми игроками технологического рынка, мы вместе обменивались мнениями. За это время очень многие сошли с дистанции, очень много было реорганизаций. Но не было больших прорывных результатов. Под «прорывным результатом» я подразумеваю тот факт, что, если ты не являешься игроком на мировом рынке, то в принципе смысла затевать бизнес нет. Пока ты создашь маленький проект, который сработает на определенное время, у кого-то появится лучший продукт и, придя на рынок, вытеснит тебя с него мгновенно. И здесь мне импонирует израильский опыт, когда компании строятся с целью выйти на мировой рынок. Результат налицо - сегодня мы слышим об израильских компаниях намного чаще, чем о других.

Но, вернувшись к тому моменту, я была готова признать, что проект не получился. Однако в мире произошли две вещи. Российское правительство признало, что венчурный капитал – это интересно, и нужно пробовать с ним работать. Также в стране на тот момент возник класс, которого до этого не было – предприниматели (конечно, они всегда были, но они сидели и потихонечку занимались бизнесом и пытались найти инвестора своими доморощенными способами хоть где – кто-то поехал вАзию, кто-то в Австралию и т.д.).

Государство дало возможность появлению такого понятия, как частный инвестор, Интернет-ресурсы стали активно развиваться, предприниматели повышали собственный потенциал, активно разрасталась сеть мобильной связи (сейчас Россия по количеству мобильных телефонов превышает многие страны). Я получила предложение о создании в России венчурного фонда для работы с российскими проектами. Мне нужно было найти группу, которая знала бы о России все так же хорошо, как я знаю практически все о Долине. В партнеры мы выбрали ВТБ, но не потому, что другие хуже, очень много было достойных, интересных групп, мы встречались со многими. Главным, что повлияло на наше решение, было то, что наши партнеры считают для себя важным быть открытыми, прозрачными, нужно давать людям возможность участвовать в бизнесе (несмотря на то, что это государственный фонд, 25% акций принадлежит общественности). И главное - люди, те, что сегодня стоят во главе ВТБ. Они - скорее бизнес-направленные. Группа новых членов правления - доступные, мобильные, сделавшие уже очень много в том бизнесе, после которого пришли в корпорацию, и… очень честные (что в этом бизнесе необыкновенно важно).

Таким образом, наше партнерство сложилось. Год назад DMG (Диэйм джи) подписал документ с Андреем Костиным о том, что мы создаем совместный фонд.

Мы пришли к тому моменту, когда этот фонд был сформирован через РВК. Документы подписаны, деньги собраны, и можно «в бой!». У нас есть понимание

того, как мы будем участвовать в этом фонде – просмотр проектов, проведение отбора проектов и создание портфельных компаний.

DMG, в свою очередь, делает технологическую оценку всех проектов. То есть происходит определенный свободный обмен. У нас есть офисы и в Силиконовой

долине и в Москве. Более того, все отнеслись с пониманием к будущему проекта, к тому, что потом будет создан фонд, имеющий больше западных денег, однако ВТБ будет продолжать в нем участие, произойдет расширение команды. Все пока идет по плану. Посмотрим, что будет в новой финансовой ситуации.

Кризис и венчурная отрасль

В мире шторм. А во время шторма страдают и большие корабли, и маленькие лодки. Здесь трудно предсказывать, что будет, однако и притворятся, что жизнь идет как прежде – неправильно. Однако паниковать я лично не собираюсь. Я верю в предпринимательство, на нем держится мир. То, что у нашего фонда две головы, дает нам больше устойчивости. Мое мнение о дальнейшем развитии событий… Кредитные инвестиции будут приостановлены, заморожены будут и те фонды, у которых не было «подушек безопасности» - им будет очень сложно продолжать финансировать свои портфельные компании. Несколько фондов в Долине просто исчезнет. Исчезнут ли предприниматели? Нет! Главное то, что люди, с которыми мы работаем – «упертые», одержимые. Если они считают, что тот продукт, та компания, над которой они работают, должна продолжать жить – они себе во всем будут отказывать, но работу не остановят. Произойдет процесс, когда те продукты, которые на данный момент не являются необходимыми, отпадут, а насущное (под этим понимаются итехнологии, что давно уже не роскошь) - останется. Люди могут не купить новый автомобиль, но не могут себе отказать в улучшении работы сервера, появлении новых программ, делающих их мобильный телефон центром вселенной. Поэтому я предвижу трудности в автомобильном секторе, на рынке роскоши. Хотя… это совершенно другие люди и там все возможно. Но технологический рынок останется.

В США венчурный капитал существует несколько десятилетий, и он видел всякое. Однако все ведущие фонды остались. Треть рабочих мест, существующих в Америке, создана венчурным капиталом. Что касается положения венчурной отрасли в России – эта индустрия очень молода, но те фонды, которые были созданы, продолжают работать. Конечно, объем инвестиций может уменьшиться, но я верю в венчурный капитал еще и потому, что все равно люди куда-то будут вкладывать деньги. В мире, где все вокруг рушится, а индексы летят в прорубь, куда вкладывать деньги? В золото? Здесь тоже нет стабильности. Держать их в матраце? Они превратятся в бумажки. Вкладывать нужно в людей! Выживут те фонды, у которых есть возможность выбора талантливых команд.

Глобальный технологический симпозиум в Стэнфорде

В этом году Глобальный технологический симпозиум будет проводиться уже в шестой раз. Нам захотелось создать площадку, где соберутся люди – представители яркой технологической мысли, кто готов прогнозировать будущее, и те, кто это будущее будет претворять в действительность. Аналогов такого мероприятия в принципе нет. Кроме того, нам хотелось связать Россию с Америкой. Когда мы организовывали первый симпозиум, российских предпринимателей вообще не было на мировой арене. Россия, как технологический центр, совершенно не воспринималась (особенно в Долине). Я, как человек, занимающийся технологическим бизнесом в России, присоединилась к группе людей, которые сделали эту площадку в Стэнфорде. Все это делается для того, чтобы мы могли увидеть то, что будет следующим прорывом (как в свое время ими стали компьютер и мобильный телефон).

Поэтому, когда мы приглашаем мыслителей технологического направления – очень важно иметь в составе тех представителей макроэкономики, кто понимает, как это повлияет на общую ситуацию в мире. Для чего нужны такие симпозиумы? Совсем не для того, чтобы появился кто-то и дал денег молодой компании. Я никогда не обещаю этого молодым. Кому на этот симпозиум стоит приехать? Инвесторам, предпринимателям, правительственным чиновникам, кто стремится к тому, чтобы их страны стали игроками на мировом технологическом рынке. И вообще, я приглашаю всех тех людей, кто понимает, что мир у нас сужается и расширяется одновременно. Когда начался кризис – а он начался в США – это было не так давно. В тот момент я общалась с российскими банкирами, они уточняли: что там у вас происходит? Посмотрите, что происходит сейчас – весь мир затянут в эту проблему. То же самое происходит и с технологиями. Технология может появиться в одной маленькой компании, в маленькой стране, как например, в Эстонии – SKYPE и стать популярной во всем мире. И еще один не менее важный вопрос – куда инвесторы будут вкладывать деньги? Он у всех на

устах. Наш симпозиум – попытка ответить на этот вопрос. И не только инвесторы, вкладывающие в компании, но и те инвесторы, которые работает с венчурным капиталом. Будут приглашены эксперты мировых финансовых центров, кто сможет дать макроэкономическую оценку происходящего в мире. Мы готовы к рекомендациям читателей, кого бы они хотели услышать и кого увидеть на этом мероприятии. И вместе посмотреть – где есть те островки, которых кризис не коснулся, есть ли участок на мировой арене, готовый к международному сотрудничеству.


Возврат к списку>>

Рекламные партнеры

 
© ANGELINVESTOR 2009
Создание сайтов:
Burbon.ru